— А что, — спросил Сигизмунд, — похоже?

— Хрен тебя разберет… А че на спектакле-то не был? Слушай, что ты вообще такую рань приперся? Ночевать негде, что ли? Поссорился? Выгнала она тебя? Ну и правильно сделала. Я бы тоже такого мудака выгнала…

Сигизмунд молчал. Аська вдруг забеспокоилась. Плюхнулась на табуретку напротив Сигизмунда. Пошуршала сигаретной пачкой. Пусто, конечно.

— У тебя курево есть?

— В куртке.

Он поднялся, принес куртку, стал шарить по карманам.

— Дай сюда.

Аська отобрала у него куртку, сама вытащила пачку. Куртку бросила в угол, на стопку старых газет.

В чайнике тихо запела вода.

— Так что стряслось-то? — спросила Аська.

Сигизмунд вздохнул. Никак не мог заставить себя выговорить.

— Она… в общем, она пропала.

— Ушла от тебя, что ли? Поссорились?

— Да нет. Иначе… Говорю тебе: пропала. Пошли гулять… Собрались проехаться… Я в гараж пошел машину заводить, она во дворе ждала. И пропала.

— Погоди… Как — пропала? — Аська выпустила изо рта дым, скривилась. — Ну и дрянь же ты куришь, Морж. А куда пропала-то? Ушла, что ли?

— Нет. Пропала.

— Сквозь землю, что ли, провалилась? Да вы поссорились?

— Я не знаю…

Чайник закипел. Аська еще раз, прищурившись, пристально поглядела на Сигизмунда. Налила ему в треснувшую чашку жидкого чая.

— Ты что, потрошить ее возил?

— Нет.

— А она точно беременная?

— Точно.

— Что ты слова цедишь? Если беременная, то никуда не денется. Вернется к тебе.

— Не вернется, — сказал Сигизмунд. В историю исчезновения Лантхильды он не хотел посвящать даже Аську. Что-то удерживало. Он знал только, что ему нестерпимо плохо.